Новости

Новости

Владимир Мау: «Стратегия 2020 — это не предвыборная программа»

31 Марта2011
Владимир Мау: «Стратегия 2020 — это не предвыборная программа»

30 марта в редакции «Газеты.ру» состоялась он-лайн конференция с участием ректора Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ Владмира Мау. В ходе беседы с корреспондентами и читателями издания обсуждался круг вопросов по экономической, политической и социальной стратегии развития России до 2020 года.

В начале беседы речь зашла о результатах встречи с премьер-министром Владимиром Путиным касательно развития «Стратегии 2020», соавтором которой также является Владимир Мау. Ректор РАНХиГС заметил, что экспертные группы не переписывают правительственную стратегию, а выявляют реальные развилки и делают экономический анализ, при этом окончательное решение остается за Правительством.

Что касается зависимости российской экономики от цены на нефть, Владимир Мау констатировал, что стоимость сырья имеет важное значение в развитии страны, и в Стратегии необходимо предусмотреть вариант действий как и при запредельно низкой, так и при запредельно высокой цене за баррель.

По мнению Владимира Мау, долгосрочное экономическое развитие России в значительной степени зависит от политической ситуации: «Я с 2004 года пишу в экономических и публицистических статьях, что мы живем в условиях падающей производительности экономического законодательства. То есть каждое экономическое улучшение становится более бессмысленным без улучшения политических институтов». В продолжении этой темы ректор заявил, что работа экспертных групп над Стратегией — это не предвыборная компания какой-то определенной партии и «тезисы «Стратегии-2020» могут использоваться любыми политическими силами».

Также Владимир Мау обнародовал разработки экспертных групп по трудовой, пенсионной и миграционной реформам. Стратегия предлагает либерализацию трудового и миграционного законодательств.

В Америке, если кризис, то человека увольняют, если бум - то его принимают на работу, - привел пример Владимир Мау. - Это несколько тяжело социально, но это очень динамизирует модернизацию. У нас же есть базовая зарплата, очень маленькая. Если кризис, то зарплата остается, на нее не влияют никакие издержки. Если экономический рост, то зарплату начинают платить нормально. Но при этом человек сидит на рабочем месте. Если работодателям дать большую свободу, то они будут охотнее модернизироваться, они будут более заинтересованы в повышение производительности труда. Говоря о стратегии пенсионного развития, мы делаем акцент на индивидуализацию и приватизацию пенсионных стратегий. То есть человек сам решает, вкладывает ли он в жену, которая его не бросит, в детей или, наоборот, экономит на детях и вкладывает в Пенсионный фонд.

На обвинения одного из читателей в том, что реформы 1990-х годов, предложенные Владимиром Мау, оказались провальными, ректор РАНХиГС ответил, что золотовалютные резервы в конце 1991 года составляли 100 млн. долларов, что сопоставимо со средними оборотами предприятия, государственный долг был 110 млрд, а запасов продовольствия в городах оставалось на четыре-шесть дней, однако, уже к концу 1992 года в России не существовало продовольственной проблемы вообще.

В завершении беседы Владимир Мау пожелал читателям задавать ему еще больше вопросов.

Полная версия онлайн-интервью Владимира Мау

В редакции «Газеты.Ru» завершилось онлайн-интервью с Владимиром Мау, соавтором правительственной «Стратегии-2020». Экономическая модернизация страны зависит от политической, считает он. Приоритеты определить просто, трудно выбрать, чем власть может пожертвовать ради них.

– Здравствуйте, Владимир Александрович! 'Газета.Ru'

– Доброе утро.

– Вчера вы обсуждали новый вариант 'Стратегии-2020' с премьером и министрами. Судя по доступной информации, единство мнений не было достигнуто. Ваша идея перераспределить природную ренту в пользу развития экономики в ущерб соцрасходам не встретила понимания у премьера? 'Газета.Ru'

– Все, что вы сказали, не так. Во-первых, мы не обсуждали никакие варианты стратегии. Идет общая работа над пониманием механизмов развития страны в течение десятилетия. Есть разные экспертные мнения на этот счет, и нас попросили быть координаторами, организаторами при их обсуждении. В отличие от 1991 года, когда выбор состоял не в том, либерализовать цены или нет (это было всем очевидное решение), а в том, кто возьмет на себя политическую ответственность за этот шаг, сейчас есть реальные развилки, реальные разные вариант макроэкономической политики, образовательной политики, социальной политики. Нет жестких императивов в любом аспекте политики. Основная задача нашей работы по стратегии – обрисовывание, выявление реальных развилок, обсчет, экономический анализ. Есть развилки экспертные, где эксперты могут сказать, как лучше, как хуже, а есть политические.

– Уважаемый Владимир, скажите, а целевые ориентиры в 'Стратегии-2020' вы тоже будете рассчитывать исходя из цен на нефть? Спасибо. Дмитрий

– Один очень хороший экономист недавно сказал: экономическая программа правительства, которая строится исходя из цен на нефть, не может быть инновационной. Это правильная фраза. Но что делать, если цены на нефть имеют важное значение в нашем развитии? Было бы неправильно считать, что мы обсуждаем стратегию с позиции, как мы будем развиваться, если цена на нефть будет больше. Но мы исходим из того, что нефтяные доходы есть. Это важный стабилизирующий и одновременно дестабилизирующий фактор нашей политики. В стратегии должно учитываться, как действовать в случае низкой или запредельно высокой цены на нефть. Егор Гайдар говорил, что в Генштабе всегда есть план оперативного развертывания на случай войны с Китаем, США, Европой. Это не значит, что мы собираемся воевать, но должны знать план в случае развития той или иной модели. Это очень правильное сравнение. В построении стратегии важен баланс. Резервы, с которыми мы вошли в кризис, Стабилизационный фонд позволили не разбалансировать ситуацию. С другой стороны, наличие резервов позволило не заняться модернизацией, ее особо пока нет. Не произошел бы кризис, можно было бы спасти многие предприятия, это хорошо с точки зрения социальных проблем, но плохо с точки зрения производительности труда. Задача экономической стратегии просчитывать последствия.

– Владимир Александрович, не так давно министр финансов Алексей Кудрин говорил о том, что у нас за последние годы было написано несколько десятков стратегий. Но вот что-то результатов не видно. Так чем же будет отличаться 'Cтратегия-2020', над которой вы работаете? Александра

– Результаты видно. Думаю, что читателем приведена не очень точная цитата Кудрина. В основном программы, которые писали в РФ за последние 20 лет, выполнялись. Программа Гайдара выполнена на 100 процентов, хотя времени это заняло не 3, а 7 лет. Программа была выполнена полностью, последовательно, причем не столько Гайдаром, сколько Черномырдиным и Примаковым. Программа Грефа была выполнена примерно наполовину, но это тоже не самый плохой результат.

Но мы не пишем программы правительства. В предвыборный период из того, что мы будем предлагать, любая партия может взять кирпичики. Мы обсуждаем реалистичные варианты действий по модернизации экономики страны. Темпы роста могут быть высокие, а страна — идти к своей гибели быстрыми темпами. Стратегия — это развилки. Вы должны знать, от чего вы отказываетесь, что для вас менее важно. Приоритеты определить просто, трудно сказать, чему мы будем уделять меньше внимания. По сути, развилки — это варианты того, от чего можно отказаться: исходя из бюджетных возможностей, из институциональных возможностей. Когда в 90-е годы давали разные советы, никогда не принималось во внимание, есть ли у нас государство как административно-политический ресурс. Важнейшее достижение 1999—2001 гг. — готовность правительства сказать, что есть вещи, на которые оно не может пойти. Можно бесконечно обсуждать прогрессивный подоходный налог, насколько это хорошо. Но если правительство не способно его собирать, оно должно честно сказать об этом. И не надо обманывать себя и общество. Это очень важная развилка, связанная как с бюджетными, так и с институциональными ограничениями.

– Вы сказали, что у каждой партии есть возможность воспользоваться частями 'Стратегии-2020', ведь она пишется в предвыборный год. Когда появилась оригинальная 'Стратегия-2020', в работе над которой принимал участие Игорь Шувалов, она считалась в каком-то смысле официальной программой Владимира Путина. Есть ощущение, что модернизация, которую затеяло правительство со 'Стратегией-2020', является его новой экономической предвыборной программой... 'Газета.Ru'

– Есть официальный документ правительства — концепция долгосрочного развития до 2020 года, мы не занимаемся ее модернизацией. В экономике и политике раз в 10—15 лет меняется представление о том, что лучше, что хуже. Был период, когда все верили в золотой стандарт. Был период доминирования фиксированных курсов, был период плавающих курсов. Был период, когда недопущение укрепления валюты считалось хорошим тоном и правильным курсом. Кстати, сейчас мы должны прийти к тому, что эта модель у нас больше не работает. Аргументы, что низкий валютный курс стимулирует развитие производства, уже не работают: китайский импорт все равно оказывается дешевле.

Что касается меня и моих коллег — не пишем предвыборную программу. Временные рамки не предполагают этого. Но те или иные тезисы 'Стратегии-2020' могут использоваться любыми политическими силами. Например, вчера мы столкнулись с Владимиром Жириновским, он предложил посмотреть программу своей партии. А потом спросил, может ли он взять тезисы из стратегии, которые им понравятся. Это открыто: любая партия может использовать тезисы в своих предвыборных целях.

Что касается Путина и концепции-2020, она писалась в другой экономической парадигме. За последние три года произошли очень сильные изменения в мире и в нашем понимании логики экономического развития. По той же курсовой политике мы продвинулись в осмыслении проблем пенсионной реформы, которая является одним из ключевых элементов будущего развития экономики. Реформа, конечно, социальная, но она касается огромного экономико-инвестиционного блока. То же самое со здравоохранением.

Экономика не стоит на месте, это живой организм, наши представления меняются. Глобальный кризис и опыт стран, особенно 'большой двадцатки', которые решали свои экономические проблемы, позволяют на многое смотреть по-другому. Плюс есть наши длинные проблемы — здравоохранение, образование, пенсионная система. За последний год эти вопросы очень интенсивно обсуждались. В начале десятилетия тот же Гайдар первый обратил внимание, что приоритеты постиндустриальной экономики находятся в сфере материального производства, а в сфере человеческого капитала, то есть образование, здравоохранение, пенсионная система. И бюджетные приоритеты находятся в этих сферах, а не в выборе между сельским хозяйством, авиацией и космосом. Легко это сказать, а дальше что? Но приоритет — это не означает платить больше. Платить больше в действующей системе здравоохранения не означает получать большие услуги. Дальше начался поиск, который идет уже 10 лет.

– Вы знаете, что в последнее время появилось несколько исследований, докладов — ИНСОР и ЦСР. Один из выводов — долгосрочное экономическое развитие РФ зависит от проведения ряда политических реформ и в первую очередь от выборов 2012 года. Ваша точка зрения — насколько долгосрочные планы зависят от выборов 2012 года? 'Газета.Ru'

– От выборов 2012 года зависят не в большой степени. От политической ситуации — в очень большой. Я с 2004 года пишу в экономических и публицистических статьях, что мы живем в условиях падающей производительности экономического законодательства. То есть каждое экономическое улучшение становится более бессмысленным без улучшения политических институтов. Макроэкономическая стабилизация не требует эффективной судебной системы, защиты прав собственности, модернизации полиции, но все это необходимо для экономического роста, инвестиционного процесса. А гарантиями эффективности политической системы являются конкуренция и свобода СМИ.

Несомненно, политическая и экономическая модернизации идут рука об руку, это базовая связка. 300-летний опыт российской модернизации говорит о том, что мы всегда проводили военную, отчасти экономическую и культурную модернизацию и почти никогда политическую. В этом смысле это, конечно, очень важный фактор.

В какой мере выборы 2012 года влияют, не знаю. Риск есть всегда. Единственный удачный случай — опыт Александра II и Александра III, когда политические реформы предшествовали экономическим. Александр II пытался провести их одновременно. Получилась судебная, земская и школьная реформы, провалились бюджетная и денежная, которые уже реально провел Александр III на волне политических достижений. Эта последовательность политической реформы, а затем экономической, оказалась достаточно успешной. В этом смысле и Михаил Горбачев тоже пытался начать политическую реформу, за которой последовали экономические. Можно его критиковать, говорить, что все было плохо, но это очень поверхностный подход. Вообще-то нас ждала судьба Югославии, то есть 'развод' через войну, при наличии четырех ядерных держав. Важнейшая заслуга Ельцина и Гайдара — это даже не экономические изменения, а это то, что к концу премьерства Гайдара мы перестали быть окруженными ядерными державами.

– Глубокоуважаемый Владимир Александрович! Основу успеха любой стратегии составляет грамотная (во многих аспектах) операционализация. Когда спросят с правительства (и кто) за 'эффективность' ее реализации?! С искренним уважением к АНХ и вам, выпускник Н. Гордеев Николай

– Спросят избиратели. В современном обществе, причем не только демократическом, никакого иного спроса, кроме граждан, нет. В условиях свободных выборов это проявляется на выборах, в условиях отсутствия свободных выборов это проявляется на улице. Только так. Это дело народа, когда он хочет это спросить.

– Владимир Александрович, день добрый! Расскажите, пожалуйста, прорабатывают ли экспертные группы какие-то конкретные критерии, по которым будет оцениваться, как реализуется 'Стратегия-2020'? Как вы думаете, какими могли бы быть эти критерии? Егор

– Еще раз, мы не разрабатываем стратегию, мы обсуждаем развилки. В отличие от избирателей, мы не собираемся спрашивать правительство, реализует оно нашу стратегию или нет. Наше дело быть честными перед собой и обществом. Кстати, если бы не было поручения премьера, мы с нашим коллективом в любом случае собирались готовить наши предложения по повестке экономического цикла. Вообще наш коллектив, начиная с конца 1980-х годов, регулярно готовил предложения. Надо сказать, что они всегда были востребованы и почти всегда реализованы. Конечно, не всегда последовательно.

– Господин Мау! Вы проводили реформы совместно с Гайдаром и Чубайсом в 1992-94 гг. (результат известен). Затем реформы 1997—2002 гг. (результат также известен). Вопросы: 1. Почему вас — крупного специалиста в проведении провальных реформ — опять привлекают к их проведению? 2. Вы надеетесь, что хотя бы с 3-го раза получится нас добить? Алексей

– Судя по тому, что этот вопрос задается, у человека все хорошо. Если бы у него было что-то плохо, то он бы не занимался тем, что читал бы 'Газету.Ru' и вступал бы в полемику.

На самом деле мы прошли колоссальный путь с 1992 года. Нам удалось не все, но многое. Нам удалось не допустить краха страны в 1992 году, потому что Россия была на грани краха. Я бы хотел спросить у задававшего вопрос, знает ли он уровень золотовалютных резервов в конце 1991 года. Обычно, когда говоришь, что меньше $100 млн, журналисты и слушатели автоматически пишут 'меньше $100 млрд', потому что представить себе, что резервы могут быть меньше $100 млн, не может никто и никогда. Почему-то все считают, что это описка или оговорка. То есть резервы были меньше оборота среднего предприятия, а это был золотовалютный резерв страны. Госдолг был $110 млрд, запасы продовольствия в городах были на четыре-пять-шесть дней. И никто не хотел быть премьер-министром, брать ответственность, эту обязанность возложил на себя Ельцин.

Уже к концу 1992 года у нас не было продовольственной проблемы вообще. В этом смысле мы решили продовольственную проблему быстрее, чем КПСС. Они считали, что решат ее к 2000 году, по продовольственной программе 1983 года. А мы решили ее в 1992 году. У нас была очередь желающих быть премьер-министрами. И у нас не было сопредельных ядерных государств. В общем, мне кажется, что это неплохо.

Кстати, бурный экономический рост предыдущего десятилетия во многом связан с реформами 1990-х годов. Ведь рост происходил в институциональных рамках 1990-х годов, то есть это реформы 1990-х плюс макроэкономическая и политическая стабилизация. В этом смысле не могу не гордиться. Я, конечно, не очень большую роль сыграл, скорее она заключалась в осмыслении и подготовке, но это несопоставимо с гигантами наших реформ.

Да, многое не удалось, но, опять же, это в политической атмосфере. Мы, в общем, неплохо вырулили с ростом нефтегазовых доходов, потому что на самом деле скачок нефтегазовых доходов после 2001 года был огромным риском для нашей экономики, мы могли попасть в катастрофу после этого. Нам удалось вырулить все достаточно гладко. Проблем, конечно, много, но они скорее интеллектуальные, как и во всяком кризисе. Они требуют осмысления, а не каких-то спешных, решительных действий.

– Владимир Александрович, здравствуйте! Какое место в 'Стратегии-2020' отводится госкорпорациям? Сохранится ли такая форма и насколько она нужна российской экономике? Спасибо! Василий

– Мы пока не обсуждаем госкорпорации специально. Есть группа по корпоративным проблемам, проблемам собственности, но, по-моему, они тоже пока не собираются обсуждать этот вопрос.

В общем, всякому экономисту понятно, что госкорпорация — это искусственное образование. Если вы хотите советскую экономику, ну сделайте министерство. А госкорпорации, где непонятно, кому принадлежит собственность, то есть формально собственность госкорпорации принадлежит руководителю госкорпорации, и никто ему ничего не может указать, то это неясная модель. Если хотите советскую экономику, стройте советскую экономику. Если хотите нормальное акционерное общество с корпоративным контролем, то это другая форма. Не надо сидеть на двух стульях. Госкорпорации — это форма, не очень существующая в законодательстве, точнее, вообще не существующая.

На мой взгляд, госкорпорации — вещь достаточно бессмысленная. Если вам нужна госсобственность, то есть акционерка с госсобственностью. Если вам нужно госуправление, то есть Министерство, например, шинной промышленности, и пусть у него будут шинные предприятия. Но зачем делать так, что и вроде бы неподконтрольно государству, но государство отвечает за его долги и не получает прибыли? Это странная модель, понятная, но странная.

– Владимир Александрович, будут ли в стратегии какие-то предложения по трудовому и миграционному законодательству? Какие? Василий

– Это очень важная тема. Ею больше занимается Высшая школа экономики, так исторически сложилось.

Одним словом, я бы сказал, что наше предложение — это скорее либерализация трудового и миграционного законодательства. На наш взгляд, у нас слишком много сейчас мягких контрактов, наше трудовое законодательство все-таки индустриальное. Оно строится так, что человека выгодно держать на таких достаточно мягких основаниях. Поскольку уволить трудно, есть много социальных ограничений, то значительная часть работает или частично, или на очень низких окладах. Какая наша трудовая модель, в отличие от американской? Это не значит, что наша хуже, просто наша другая.

В Америке, если кризис, то человека увольняют, если бум — то его принимают на работу. Это несколько тяжело социально, но это очень динамизирует модернизацию. У нас же есть базовая зарплата, очень маленькая. Если кризис, то зарплата остается, на нее не влияют никакие издержки. Если экономический рост, то зарплату начинают платить нормально. Но при этом человек сидит на рабочем месте. Конечно, это социально стабилизирует жизнь, но явно препятствует модернизации.

Если работодателям дать большую свободу, то они будут охотнее модернизироваться, они будут более заинтересованы в повышение производительности труда. А повышение производительности труда означает переход людей из менее востребованных секторов в более востребованные. В принципе, смена работы — это абсолютно нормальная вещь. В этом смысле вопрос, который часто задают в образовании, совершенно дурацкий — сколько выпускников вуза работают по специальности? И считают почему-то, что чем больше, тем лучше. Это тоже абсурдно, потому что когда человек поступает в вуз, значительная часть специальностей, которые появятся к моменту выпуска, не существуют. Именно поэтому мы живем в неиндустриальном мире. Мы живем в настолько подвижном мире, где все эти формальные привязки должны быть очень мягкими и слабыми.

Потом, это не только проблема законодательства, но и политического контекста. У нас губернаторы очень боятся, чтобы работников не увольняли, то есть формально можно, но фактически они требуют отчетность бизнеса, кто работает, кто нет. Я помню, была совершенно восхитительная аберрация сознания, когда президент Дмитрий Медведев проводит селекторное совещание в 2009 году с губернаторами, где говорит, что будет строго следить за тем, чтобы зарплата выплачивалась своевременно и полностью. Но тут же комментарий по телевидению: президент Медведев сказал, что будет строго следить за тем, чтобы работников не увольняли. Хотя месседж был противоположный: если вы держите работников, то платите им зарплаты, а если не платите, то увольняйте.

– Уважаемый Владимир, сейчас наряду со 'Стратегией-2020' обсуждается и будущее пенсионной системы, от которой зависит финансовая стабильность страны. Хотелось бы услышать ваше мнение по самым острым вопросам: об эффективности накопительной части пенсии, о необходимости повышения пенсионного возраста, о досрочных пенсиях. Спасибо! Ольга

– У нас пенсионная система на том уровне, на которой ее можно сделать в действующей модели, она сделана. Решает ли это проблемы пенсии?

Мы должны понимать, что мы живем в том обществе, где роль пенсии будет радикально отличаться от той роли, которую она играла для индустриального рабочего первой половины XX века, когда человек стоял у станка. Дальше он работать физически не мог, и государство должно ему что-то заплатить, чтобы он смог жить.

Мы живем в обществе, где большая часть населения работает в сфере услуг, где растет средний класс и где средняя продолжительность жизни выше, а не ниже пенсионного возраста. Мы понимаем, что у нас появляется все больше фрилансеров, которые не платят пенсионные взносы, все больше людей, которые вообще не хотят уходить на пенсию. Профессор, как правило, на пенсию уходить не хочет, например. Если мы говорим о стратегии пенсионного развития, а не о пенсионной реформе, которая уже проведена, то, конечно, будет индивидуализация и приватизация пенсионных стратегий. То есть человек сам решает, вкладывает ли он в жену, которая его не бросит, в детей или, наоборот, экономит на детях и вкладывает в Пенсионный фонд. А может, как москвичи: московский средний класс сейчас выбрал стратегию покупки квартир, которые можно сдавать и жить. Ни одна из этих стратегий не является абсолютной. В современном мире человек будет диверсифицировать свою пенсионную стратегию: немного в жену, немного в Пенсионный фонд, немного в недвижимость. А государство в этой ситуации должно обеспечивать пособия по инвалидности и бедности.

И это не проблема возраста: если у вас много денег, вы вообще можете не работать, у нас же нет статьи за тунеядство. Вы сами решаете, с какого возраста вы выплачиваете себе пенсию. А государство в этой ситуации может иметь определенную небольшую пенсию просто своему гражданину: если он пожилой и обращается к государству, потому что у него нет денег, и он это обосновывает, то может быть пособие.

Но повторюсь, это не предложение стратегии. Это не то, что надо реализовывать с сегодня на завтра, вообще пенсионная схема реализуется в течение поколения. Это можно обсудить с теми, кому до 35 лет, чего они, собственно, хотят, и как это будет выглядеть для них. Просто надо понимать, что стратегия развития пенсионной системы — она не в укреплении основ индустриальной пенсии, а в диверсификации и индивидуализации. Так же как и здравоохранение, и образование.

– Уважаемый Владимир Александрович, реализовать любую стратегию можно, только имея образованные кадры. Прорабатывается ли в разрабатываемой 'Стратегии' вопрос новых современных знаний по хайтековским технологиям для молодежи? Сколковы — это хорошо, но учить самому современному можно и нужно сейчас и с помощью ведущих мировых спецов. Нынешняя система образования реформируема? Виталий

– На самом деле в тройке образование — здравоохранение — пенсионная система наиболее понятно, что делать в образовании. И, в общем, какие-то тенденции идут. Есть программа привлечения ведущих ученых и создания новых вузов, в том числе путем укрупнения. Кстати, формирование Российской академии народного хозяйства и госслужбы при президенте, которую я имею честь возглавлять, это же шаг в этом направлении — резкое усиление комплекса социально-гуманитарных специальностей, попытка сделать большую структуру, которая начнет внутри себя улучшать качество. Это все-таки лучше, чем 20 мелких вузов с провинциальными дипломами.

В образовании эти тенденции идут. Другое дело, что у нас нет спроса на качественное образование, как и спроса на модернизацию. У нас есть спрос на дипломы и на откашивание от армии, а на качественное и профессиональное образование спрос есть, но он ограничен. В общем, часто люди различают образование по названию диплома, а не по реальным знаниям, которые они там получают. Это не трагедия, отчасти это лечится временем и конкуренцией, отчасти государство может поспособствовать. Например, вчера у премьер-министра обсуждался вопрос о роли введения профессиональных аттестаций, такое, если угодно, ЕГЭ от профессионального сообщества. То есть недостаточно, что вуз дает компетенции, надо, чтобы профессиональное сообщество оценило, и в этом смысле экзамен действительно должен быть вынесен.

Наша академия все-таки является учебным заведением, где очень много поствузовских программ. Мы не классический вуз, у нас студентов меньшинство, то есть у нас значительное число платных программ. Мы дорогая школа. В этом смысле те, кто идут к нам, они считают деньги и все-таки выбирают наши программы. Но очень многие идут на дешевые программы получить только диплом. Я вижу это косвенно, потому что есть программы, которые нельзя сделать, которые просит вуз. На качественном уровне программы MBA за 100 тысяч рублей сделать нельзя, это минимум 400—500 тысяч рублей. Но у нас полно дешевых программ, и люди на них идут.

– В декабре прошлого года на сайте 'Роспил' был вывешен один из конкурсов АНХ. В этом конкурсе академия заказывала выполнение научно-исследовательской работы по теме «Анализ региональных аспектов повышения конкурентоспособности экономики» для государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Академия народного хозяйства при правительстве Российской Федерации». Цена контракта 9,2 млн руб. Согласно этому конкурсу, на все работы по 'Анализу региональных аспектов повышения конкурентоспособности экономики' даётся ровно два дня. Владимир, ответьте, пожалуйста, конкурс был признан несостоявшимся потому, что в стране не нашлось ни одного человека, который смог бы за 2 дня освоить такие деньги, или, как это подозревает Алексей Навальный, организация, которая уже имела на руках готовую работу, скрылась, когда конкурс получил скандальную окраску? Если верен первый ответ, то почему вы давали всего два дня на такую работу, а если верен второй ответ, то не подскажете ли вы, какой именно исполнитель должен был выиграть этот конкурс? Игорь

– Конечно, господин Навальный — это чисто самопиар и полная ерунда. Я мог бы ответить цинично: неужели он думает, что если мы будем воровать, то мы будем воровать 9 млн рублей. Все-таки обычно подделывают крупные купюры, десятирублевые никто подделывать не будет.

Если говорить серьезно, то мы бюджетное учреждение, находящееся в бюджетном процессе. Нам было нужно это исследование, мы получили деньги в конце ноября и мы юридически должны были объявить конкурс. Мы понимали, что на него или никто не придет, или придет кто-то с готовой работой. Кстати, речь шла не о двух днях, а о двух неделях. Никто так и не пришел, мы деньги сдали. Думаю, что никто не пришел отчасти о того, что был напуган господином Навальным.

Мы все равно сделаем работу в новом году. Но здесь есть более общая проблема: у нас так организован бюджетный процесс, что если ты получил бюджетные деньги, а у нас были именно эти деньги, то ты должен объявить конкурс, иначе тебя обвинят или в нецелевом расходовании, или в неэффективном расходовании. Но бюджет устроен так, что если это деньги этого года, то ты не можешь их потратить в следующем, они не переносятся. Единственное, что может сделать руководитель организации, когда деньги поступили в ноябре, это объявить на них конкурс. Иначе попадаешь в развилку: если не объявляешь, то ты нерационально используешь — у тебя есть деньги, а ты их не тратишь. А если ты объявил, но не пришли, то можно сдать в бюджет. Юридически это чисто.

Кстати, тема была важная. Честно говоря, я на 50% предполагал, что нам предложат интересные разработки на эту тему. Если бы я знал, у кого есть, я мог бы попросить прийти на конкурс и потом сдать работу, мы правда искали ответы.

Это проблема госзакупок и бюджетного процесса. Здесь действительно есть много нерационального. В рамках «Стратегии-2020» предлагаем уточнения и того и другого. Проблемы 94-го закона применительно к науке. Кстати, в этом господин Навальный обвинил Ярослава Ивановича Кузьминова, у них была большая дискуссия. Мы действительно предлагаем улучшения.

И проблема бюджетного процесса — мы каким-то путем должны уйти от того, что бюджетные деньги должны быть потрачены до конца бюджетного года. Иначе это провоцирует нерациональность.

– Большое спасибо за ваши ответы. Что бы вы хотели в заключение пожелать нашим читателям? 'Газета.Ru'

– Задавать мне вопросы и дальше.

Оригинал статьи: http://www.gazeta.ru/interview/nm/s3562573.shtml

Контакты

СПРАВОЧНАЯ СЛУЖБА



Многоканальный телефон:
+7 499 956-99-99

E-mail:information@ranepa.ru
ПРИЕМНАЯ КОМИССИЯ
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 84
Бакалавриат и специалитет:
Call-центр:
+7 499 956-99-99 (многоканальный)
Часы работы: 10.00 – 18.00

Магистратура:
Контакты приемных подкомиссий факультетов/институтов Академии
ПРЕСС-СЛУЖБА
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 84, к. 2

Телефон:
+7 499 956-99-69



E-mail:press@ranepa.ru
Гостинично-жилой комплекс
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 84, к. 2

Телефон:+7 499 956-00-44+7 495 434-33-25

E-mail: reserv@ranepa.ru

Президентская академия - лидирующий вуз России!