Новости

Новости

Академик Абел Аганбегян дал интервью газете «Аргументы и Факты»

06 Июня2014
Академик Абел Аганбегян дал интервью газете «Аргументы и Факты»

На фоне новостей с Украины все забыли про кризис. А может, и он про нас тоже забыл? Чему нас научил и чему не научил кризис? На этот вопрос нам ответил Абел Аганбегян, академик РАН, заведующий кафедрой РАНХиГС.

Абел Аганбегян, академик РАН, завкафедрой РАНХиГС:

– Я думаю, что он научил нас более реалистичному взгляду на наше социально-экономическое развитие с учетом включения России в мировую экономику. В 2008–2009 гг., в период, когда этот кризис достиг своего пика в Америке и в Европе, наши руководители, среди которых особенным красноречием отличался министр финансов того времени А. Кудрин, говорили, что это нас не касается, что «мы будем островком стабильности в бушующем океане кризиса».

Говорили, что кризис, хоть и повлияет на нас, но никакой рецессии, никакого падения производства у нас не будет и так далее. Это было непонимание циклического развития мировой экономики, то есть неизбежности возникновения кризисов время от времени. К чему это привело – результат известен.

Из двадцати ведущих стран мира, представленных на высшем саммите, Россия стала государством, где кризис был самым глубоким. У нас валовый внутренний продукт (ВВП) сократился на 7,9%. После нас в списке ведущих держав шла Япония, и, несмотря на цунами и атомную катастрофу, сокращение ВВП у нее было 6%. Затем Англия – 5%, потом ЕС – 4%. А у США, где начался кризис, падение ВВП было немногим более 3%. Что касается развивающихся стран, к которым Россия примыкает по типу своей экономики, падения производства не было. У них только темпы снизились с 6 до 2% годовых в период кризиса. В Китае, например, с 13 до 8%. В Индии с 9 до 6%, в Бразилии с 4 до 0%. В Казахстане с 7 до 1%, в Белоруссии тоже не было падения производства.

Но мы имели рекордные показатели кризиса среди крупнейших стран мира не только по главному экономическому показателю – ВВП, у нас еще и больше всех снизились инвестиции – на 17%. Больше, чем в других странах, сократилась капитализация крупных российских компаний, представленных на фондовом рынке: в 4,5–5 раз, а в среднем в других странах – 2–2,5 раза. Больше всех у нас снизился объем внешнеторговой деятельности – на 40%, в среднем он снизился на 20%.

Мы понесли по отношению к ВВП и больше всех финансовых потерь, если взять снижение выручки, отток капитала – рекорд среди всех стран у России. Мы больше всех сократили доходы бюджета от налогов и таможенных сборов. Поэтому кризис у нас был очень глубокий и тяжелый, всесторонний. Это не только финансово-экономический, но и социальный кризис, ведь тогда на 2 млн увеличилось число безработных. Мы были одной из трех стран мира (еще две – Белоруссия и Украина), которые вошли в кризис с 13% инфляцией за 2008 г., а в 2009 г. годовая инфляция была 11,7%. Это удивительно!

Когда не было спроса, когда производство упало, у нас вдруг цены продолжали идти вверх. Поэтому у нас был не просто кризис, а стагфляция: сочетание рецессии и стагнации в кризис с высокой инфляцией, что усугубило кризис и затруднило выход из него. Но сейчас все из нас понимают, что кризис был, и кризисы будут, и к ним нужно быть готовыми.

Еще мы поняли в кризис то, что мы способны облегчить бремя кризиса для населения и спасти банковскую систему, способны на эффективные антикризисные показатели. Вспомним: в кризис 1998 г. наше правительство и Центральный банк показали свою недееспособность: ведь кризис 1998 г. был в два раза менее глубоким по сравнению с кризисом 2008–2009 гг., если взять падение ВВП, промышленности и инвестиций. Но в тот кризис все ведущие коммерческие банки, кроме Альфа-банка, обанкротились. Кто теперь вспоминает «Инкомбанк», банк «Империал», «Мосбанк», «Мосбизнесбанк», «Онэксимбанк», «Менатеп», «Автобанк»? Тогда был системный банковский кризис. Кроме того, тогда взлетели цены: в 1998 г. – на 82%, в 1999 г. – еще на 37%. Цены взлетели, а реальные доходы за два года сократились на 27%, без работы оказались 13 млн человек. А в кризис 2008–2009 гг., который был глубже, этого не было. В этот кризис наше правительство и Центральный банк были очень собранными: они с первых дней кризиса стали проводить активную антикризисную политику.

Конечно, задним умом мы сильны, и сейчас мы видим, что эта антикризисная политика была не слишком эффективной. Она потребовала баснословных финансовых ресурсов: мы заимствовали огромные средства из накопленных за 10 лет золотовалютных резервов, которые сократились в кризис на 211 млрд долларов. Мы истратили значительную часть ВВП, и многие субсидии давали не на жестких основаниях, а, наоборот, слишком щедро. Но при всех недостатках, которых немало, в целом, мы предотвратили худшие последствия.

Мы не избежали паники населения, которая началась в октябре–ноябре 2008 г., но нам удалось ее погасить. Нам удалось в кризис избежать падения реальных доходов. Потребление упало на 4 %, но реальные доходы нет. Я бы ограничился вот этими двумя моментами относительно того, чему научил нас кризис. В то же время многому кризис нас не научил, вернее – мы не извлекли уроки из кризиса.

После кризиса прошло уже 5 лет, и если сейчас спросить: устранена ли хоть одна причина, которая усугубила этот кризис и сделала его особенно глубоким в России, – можно сказать, что ни одна не устранена! Что усугубило наш кризис? Первое – высокая инфляция: сегодня инфляция в России составляет 7,5%, а не 1,5–2%, как в развитых странах. Второе – мы вступили в кризис с большим корпоративным внешнеэкономическим долгом (540 млрд долларов).

И в кризис, когда не хватало ликвидности, нашим предприятиям и организациям нужно было 100 млрд долларов ежегодно отдавать зарубежным партнерам. Казалось бы, извлеки урок и после кризиса не бери больше взаймы у иностранных инвесторов! Это же вообще легко сделать, тем более что в кризис этот долг сократился до 430 млрд (отдали, а новые нам давали меньше). А сейчас (на 01.01.2014 г.) долг России достиг 724 млрд долларов, главная его часть – это корпоративный долг предприятий и организаций. После кризиса наши предприятия заняли 270 млрд! Это только долги иностранным инвесторам, без внутреннего долга.

Также важно обратить внимание на то, что после кризиса много говорили о том, что самое страшное, что было в кризисе, – это падение цен на нефть и сокращение вдвое доходов бюджета. Напомню, в 2008 г. доходы федерального бюджета были 9,3 трлн руб., а в 2009 г. – 5,4 трлн от налогов и сборов. 5,4 трлн руб. – это деньги, которых не хватило бы ни на выплату пенсий, ни на зарплаты бюджетникам по ставкам даже без премий. Почему никто столько бюджета не потерял?

Потому что мы сидели на нефтегазовой игле. И наши руководители говорили: нельзя терпеть, что мы сидим на нефтегазовой игле, давайте примем меры. Но уроки за это время не извлекли. Кризис всех научил, насколько ценными являются государственные деньги, ведь кризис может смягчить только государство. А главный рычаг у государства – это бюджет, и надо этот бюджет давать крайне экономно, под очень жесткие условия. Вы знаете, как американцы давали бюджет своим компаниям? А вот так: если я даю тебе бюджетные деньги, ты продай свой личный самолет – раз, ты установи себе оклад не выше оклада президента – два. Отмени дивиденды – три, отмени вознаграждения членов совета директоров – четыре, сократи 20% персонала – пять, продай непрофильные активы – шесть. И только тогда приходи, а мы еще посмотрим, надо ли тебе давать деньги. Вот на таких жестких условиях конгресс давал деньги, например, General Motors, которая объявила о банкротстве.

Когда такие условия предъявили Ford, он отказался. Сказал, что на таких условиях сам готов дать деньги и ушел ни с чем. А Chrysler взял, но и Chrysler, и General Motors эти деньги отдали досрочно, потому что при таких жестких условиях очень трудно хозяйствовать частной фирме. А мы как давали? Мы дали фирме Р. Абрамовича 2,2 млрд долларов, у которого целая эскадрилья самолетов и который получает доход в 100 раз больше, чем Президент РФ. Но никто его ни о чем не просил. После того как ему дали деньги, как сообщала пресса, он купил более чем за 300 млн долларов самую большую – притом вторую – яхту в мире, затем он купил имение на карибском острове за 60 млн долларов Дарье Жуковой, которая родила ему сына. Мы дали под 8% годовых до 2020 г. триллион рублей Сбербанку, которому деньги не были нужны. Эти деньги, как говорил В. Путин, наши государственные банки положили на счета в США.

Доллар вырос, они обогатились и потом долг решили вернуть государству. Вернуть хотели не под 8%, под которые получали, а под 4%. Потом вернули под 6%. Это ведь деньги налогоплательщиков. Ну как можно чужими деньгами так распоряжаться? Мы не извлекли уроки из этого и даже не понимаем, что делаем. Обидно смотреть на государственное расточительство!

Кризис нас не научил тому, что это лучшее время, когда можно было резко сократить инфляцию. Во всех крупных странах, даже в Китае, была девальвация, то есть снижение цен. У нас тоже девальвация была, но только на промышленные товары. Понизилась цена на нефть, на металлы, и поэтому в целом эти оптовые цены, если брать месячную динамику, снизились на 15 %. Снизились издержки и зарплата, а розничные цены, наоборот, значительно повысились. И кто инициатор повышения цен? Наше государство! Оно в самый пик кризиса, в январе 2009 г., на небывалую величину повысило коммунальные платежи для населения, которое и так бедствовало от кризиса, потому что увеличилась безработица. Ну а раз подняло цены государство, почему не поднять тарифы железной дороге? У Аэрофлота на 30% сократился пассажиропоток, но он повысил цены на билеты. «АвтоВАЗ», у которого втрое сократились продажи автомобилей, тоже повысил цены. Во всех странах снизили цены на автомобили, а «АвтоВАЗ» повысил. И нас это ничему не научило.

Слово «кризис» в китайском языке обозначается двумя иероглифами: один означает понятие «беда», а другой – «шанс». Мы не использовали кризис для того, чтобы заложить прогрессивный фундамент развития страны. Вот американцы в кризис резко увеличили выделение средств на инновации. Они именно в кризис заложили основы альтернативной энергетики, освободили ее от налогов. Европа сократила НДС в период кризиса. Многие страны использовали кризис для того, чтобы улучшить структуру своей экономики. Мы же не использовали кризис как шанс для будущего.

Введение санкций против России в связи с присоединением Крыма резко увеличило отток капитала: в первом квартале 2014 г. он достиг астрономической величины. Оценка объема оттока капитала на весь 2014 г., проведенная МВФ, составила 160 млрд долларов. Правда, Минэкономразвития дает здесь прогноз – 90 млрд долларов, что тоже очень много.

Насколько эти санкции будут продлены на последующие годы, ужесточены или смягчены, зависит от многих процессов, происходящих в мире, в том числе и от процессов в области политики, нашего взаимодействия с США и Европой. На мой взгляд, все же это временно. Санкции будут ослабевать. Мы нуждаемся в глобальных экономических взаимосвязях, прежде всего с Европой. Они тоже нуждаются в огромном и возрастающем российском рынке.

Положение дел на Украине со временем стабилизируется, возможно, и с нашим положительным влиянием. Поэтому я думаю, что со временем усиление оттока капитала будет сведено на нет. Тогда можно будет более уверенно говорить о преодолении оттока капитала за рубеж. Вы знаете, что отток капитала – это сальдо, разница между оттоком и притоком? До кризиса в 2006 и 2007 гг. был значительный приток в 43 и 82 млрд долларов. Сальдо было положительным, а сейчас оно отрицательное. Сальдо притока – оттока зависит от нескольких обстоятельств.

Во-первых, отток очень зависит от величины внешнеэкономического долга РФ и особенно от корпоративного долга предприятий в структуре общего долга России. На 1 января 2014 г. этот долг составил 724 млрд долларов. При таком долге мы каждый год должны отдавать 150 млрд долларов и более. Это проценты и возврат долгов, по которым пришло время. Причем эта цифра растет. Раньше мы отдавали 100 млрд до кризиса и в период кризиса, при этом еще и пытались взять больше, чем отдавали.

Сейчас нам этого притока не дают, поэтому отток резко увеличился. Но если отношения с европейскими странами нормализуются, то нам будут давать в долг, как раньше, и тогда отток уменьшится. Долг в 724 млрд слишком велик для предприятий и организаций. Дело в том, что бюджетные организации России долга не имеют. Если взять корпоративную часть долга и разделить на ВВП внебюджетной сферы, то этот долг уже достиг критической величины – 60% от ВВП. Это мировой стандарт критического долга, долг не должен превышать 60% ВВП. В среднем в Западной Европе такой долг составляет под 90%, в Америке больше 100%, в Японии – 200%, но Япония имеет 1 трлн долларов в золотовалютном резерве. Нам нужно отдавать долг и не брать новые долги. Надо этот долг сократить хотя бы до 400 млрд долл., и тогда отток капитала резко уменьшится.

Во-вторых, отток капитала зависит от инвестиционного климата. Все знают, что у нас инвестиционный климат негативный, хотя он улучшается в последнее время. По рейтингам мы занимали 120-е место, сейчас переместились на 80-е, а хотим выйти на 20-е место. В.В. Путин дал указание ускорить меры по улучшению инвестиционного климата и внести все изменения в законодательство по этому вопросу до конца текущего года.

В-третьих, причины, вызывающие отток капитала, существенно зависят от инвестиционной активности страны. Если в стране инвестиции сокращаются, о каком климате можно говорить? Сейчас мы переходим к форсированию инвестиций и сможем вызвать в стране подлинный инвестиционный бум, в котором мы остро нуждаемся. Этот бум вызовет спрос на инвестиции, привлечет к ним внимание.

Начните инвестировать, и тем самым вы резко улучшите инвестиционный климат. Вы вынуждены его улучшить, иначе не получится. Поэтому я оптимистично предполагаю, что оттока капитала со временем не будет. Многие российские инвесторы не вкладывают деньги в Россию, боятся занимать деньги на инвестиции, потому что у нас высокие проценты. Теперь, по предложению В.В. Путина, проценты будут снижены. Инвестиции не окупаются во многих сферах при таких процентах, но если начнется инвестиционный бум, вы не можете смириться с этими процентами за инвестиции.

Нельзя иметь высокий процент и по ипотеке, так как мы не сможем продать намного большие объемы жилья. Поэтому нужно будет снизить ипотечный кредит хотя бы до 6% годовых. Целесообразно, чтобы ЦБ повернулся лицом к развитию народного хозяйства, без этого нельзя организовать инвестиционный бум, потому что основной источник инвестиций – это активы банка. В активах банка доля инвестиционного кредита составляет менее 2%. Я пытался найти подобную страну, посмотрев 80–100 стран, но и близко не нашел. Бывает 10%, бывает 8%. Так мало инвестиционных кредитов, как в России, в мире не бывает. У нас из всех инвестиций доля инвестиционного кредита – 7,7%. Для сравнения, в Германии 32%, в Америке 42%.

Вместе с тем нельзя иметь длинные активы, то есть инвестиционные кредиты, не имея длинных пассивов. В других странах казначейства выпускают ценные бумаги длительного пользования. В США до 30 лет, в Японии до 40 лет. Эти бумаги приобретает Центральный банк и тем самым формирует свои длинные пассивы. Под них он дает банкам инвестиционные кредиты. А наш Центральный банк не дает длинные деньги, он дает короткие.

Недавно Центральный банк Европы сохранил на перспективу ставку рефинансирования, установленную в кризис. Банк Англии недавно тоже подтвердил эту ставку в размере 0,5%. Америка и Япония до сих пор сохраняют эту ставку на более низком уровне.

А Центральный банк России поступает наоборот: при переходе к стагнации он не понизил, как это везде принято, кредитные ставки, а повысил свою ключевую ставку с 5 до 7%, установив ее выше уровня инфляции. А ведь именно активы банковской системы могут стать главным источником дополнительных инвестиций. Ведь эти активы на 1 января 2014 г. составили 55 трлн руб. (86% ВВП). Это в два с лишним раза больше всех денег казначейства, консолидированного бюджета вместе с пенсиями, социальной сферой, с медицинской страховкой. Откуда взять инвестиции, как не из денег банка? Зачем мы идем на Запад с протянутой рукой под дикие проценты при очень жестких условиях, когда у нас немерено собственных возможностей? Ну, переведи часть коротких денег, 3–5%, в инвестиции, никто этого не заметит, и ты получишь сразу 2 трлн рублей каждый год новых инвестиций.

Другой источник длинных денег – наши золотовалютные резервы, у которых на 5–7 лет срок окупаемости мер по технологическому обновлению основного капитала в промышленности. Можно было бы взять взаймы 300 млрд долларов, оставив временно в неприкосновенности для финансовой безопасности 170 млрд долларов, т.е. даже больше резервов, которые имеют Германия, Великобритания, Франция, Италия. Мы же сидим на сундуке с золотом и ходим с протянутой рукой.

Чтобы увеличить дополнительные инвестиции, следовало бы перейти к нормальному для развитых стран мира дефициту бюджета. Самые жесткие здесь ограничения установил Европейский Союз – дефицит в размере не более 3 % ВВП, который легко покрыть выпуском долговременных ценных бумаг, крайне нам необходимых. Это еще 2 трлн рублей дополнительных инвестиций.

Как видно, внутренние источники увеличения инвестиций на 6 трлн рублей ежегодно у нас имеются. Это позволит увеличить объем инвестиций с 13,2 трлн рублей до 19,2 трлн рублей (применительно в к 2013 г.).

У нас сегодня норма инвестиций (их доля в ВВП) одна из самых низких в мире – меньше 20%. Это ниже большинства развитых стран, но у них выше эффективность использования инвестиций, нет отложенных проблем, им не нужно заново делать современную инфраструктуру, не нужно удваивать-утраивать строительство, обновлять основные фонды и вкладывать деньги в материально-техническую базу и базу здравоохранения. К тому же у них более теплый климат и не требуется столько энергии.

Самое же главное – развитым странам достаточен экономический рост 2–3% ежегодно при их высоком уровне развития.

Мы же отстаем в 1,5 раза от развитых стран по уровню экономического развития и в 2–2,5 раза по уровню социального развития, а от самых развитых стран, то есть Большой Семерки, экономическое отставание идет в 2 раза, а социальное – не менее 3 раз. Поэтому нам нужны более высокие темпы, чтобы в исторически обозримое время (за 20–30 лет) достигнуть сначала уровня развитых, а потом самых развитых стран мира по основным экономическим и социальным показателям.

Поэтому нам надо повысить норму инвестиций с 20% шаг за шагом до 30%. У развивающихся стран, ежегодно увеличивающих свой ВВП по 5–6%, норма инвестиций составляет в среднем 30–35%. Именно к таким ежегодным темпам наша страна могла бы перейти в 20-е гг. этого века.

 

Оригинал статьи:

http://www.aif.ru/money/opinion/1183676

http://www.aif.ru/money/opinion/1185787

Контакты

СПРАВОЧНАЯ СЛУЖБА



Многоканальный телефон:
+7 499 956-99-99

E-mail:information@ranepa.ru
ПРИЕМНАЯ КОМИССИЯ
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 84
Бакалавриат и специалитет:
Call-центр:
+7 499 956-99-99 (многоканальный)
Часы работы: 10.00 – 18.00

Магистратура:
Контакты приемных подкомиссий факультетов/институтов Академии
ПРЕСС-СЛУЖБА
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 84, к. 2

Телефон:
+7 499 956-99-69



E-mail:press@ranepa.ru
Гостинично-жилой комплекс
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 84, к. 2

Телефон:+7 499 956-00-44+7 495 434-33-25

E-mail: reserv@ranepa.ru

Президентская академия - лидирующий вуз России!