Новости

Новости

Татьяна Малева: «Новый мощный приток мигрантов маловероятен»

21 Октября2014
Татьяна Малева: «Новый мощный приток мигрантов маловероятен»

В наших представлениях об устройстве рынка труда и влиянии на него мигрантов больше мифологии, чем реального знания. О том, какие тренды определяют сейчас состояние рынка рабочей силы и какие меры его регулирования были бы адекватны ситуации, «Газете.ру» рассказала Татьяна Малева, руководитель Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС, специалисты которого подготовили аналитический доклад «Миграция и рынок труда».

– В вашем докладе подтверждается тренд на старение населения и сокращение численности трудоспособного населения и, соответственно, сокращение предложения труда. Все это происходит впервые, тем более в таких масштабах и на столь длительный срок. Отсюда вопрос: возможен ли экономический рост без рабочей силы, то есть без людей?

– Сегодня риски, связанные со старением, в полной мере осознаны только пенсионной системой. Потому что здесь все вполне конкретно: система уже имеет дело с феноменом, когда плательщиков мало и число их сокращается, а получателей много и число их растет. Кадровый же дефицит – это эволюционный процесс. И хотя о том, что он нарастает, известно давно, его опасность и последствия до сих пор никем до конца не осознаны.

Сейчас в возраст экономической активности вступает трагически малочисленное поколение 1990-х. Выходит же из возраста экономической активности относительно многочисленное поколение родившихся в 1950-е.

– И этот процесс не будет компенсирован новыми поколениями?

– Не будет. Это надолго, всерьез и глубоко. Такое падение в нашей демографической истории – впервые (за исключением периодов войн). В мире таких прецедентов до сих пор тоже не было. По этому пути предстоит пройти экономикам России, Украины и Белоруссии. И ответ на вопрос о том, возможен ли экономический рост, даже если бы не было привходящих, новых политических и макроэкономических обстоятельств, совершенно неоднозначен. Примеров компенсации такого глубокого падения объема рабочей силы не было. ВВП даже на прежнем уровне все труднее поддерживать уменьшающимися объемами трудовых ресурсов.

Классический ответ известен: такое падение можно было бы компенсировать ростом производительности труда. Но одномоментные «взрывы» производительности труда невозможны, этот рост должен быть подготовлен – технологически, инвестиционно, квалификационно – логикой предшествовавших этапов развития. Этого у нас не было.

Миграция – не панацея, а лишь один из факторов, который может снять остроту проблемы трудовых ресурсов. Она не может компенсировать нарастающий дефицит рабочей силы.

Рисунок 1. Численность постоянного населения РФ на 1 января 2013 года по однолетним возрастным группам, чел.

В неформальном секторе – 13 миллионов человек

– Как следует из доклада, спрос на высококвалифицированную рабочую силу невысок, зато требуются работники низкой и средней квалификации…

– Спрос на высококвалифицированную рабочую силу не очень велик, но он есть. Этот спрос не фиксируется банком вакансий, а удовлетворяется другими способами.

Рисунок 2. Заявленная работодателями потребность в работниках, тыс. чел.

Работодатели жалуются на нехватку и неквалифицированных, и квалифицированных рабочих в реальном секторе. Сегодня у нас уже нет уверенности, что они искусственно «придерживают» рабочую силу – феномен 1990-х гг. В 1990-е «придерживание» происходило в основном потому, что не верили в то, что спрос на продукцию предприятий упадет надолго, готовились к выходу на прежние траектории, для которых должна была понадобиться рабочая сила.

– Какие способы адаптации сейчас существуют на рынке труда? Отходничество, неформальный сектор?

– Представим себе рынок в виде пирамиды, которая состоит их трех сегментов. Крупные и средние предприятия: их около половины, считается, что это хорошие рабочие места. Но хорошие они скорее для нас, исследователей: мы знаем, сколько их, где они, кто они. Второй сегмент – малые предприятия, доля колеблется в разные периоды от 8 до 15%. Но даже если мы чисто статистически посмотрим на эту картину, мы не можем с точностью сказать, сколько их и кто они, потому что речь идет не о регулярных обследованиях. И мы не всегда понимаем связь этой рабочей силы с показателем ВВП.

И есть третий сегмент. Он называется «прочие». Там все: и самозанятые, и фермеры, и временно незанятые, которые не перешли в состав безработных. Причем там есть и полезные рабочие места, и совершенно невнятные, и высокооплачиваемые, и низкооплачиваемые. И наконец, есть чисто неформальный сектор: работник и работодатель договариваются устно о работе и оплате.

Этот сектор составляет гигантскую цифру – 13 млн человек.

У нас сокращается верхняя часть пирамиды, пульсирует середина в зависимости от мер поддержки или неподдержки малого бизнеса, а «прочие» – это свалка, где не видна связь с ВВП и отраслями. А неформальный сектор не сокращается, а растет.

– Какие кадры может получить наша страна за счет миграции?

– Почему-то считается, что миграция высококвалифицированных специалистов – это хорошо, а остальная миграция – это плохо. В отношении первых сделаны серьезные шаги, в отношении вторых – только декларации. Кто такие высококвалифицированные специалисты? Это возможности для ведущих университетов страны и для Сколково. В массовом же порядке страна нуждается в просто квалифицированных специалистах – хороших инженерах, техниках, рабочих и т.д. Кстати, традиции технического и инженерного образования сохранились не только в России, но и в СНГ. И за приемлемые деньги мы могли бы привлечь оттуда хороших адаптивных профессионалов.

Рисунок 3. Удельный вес потребности в работниках для замещения вакантных рабочих мест в численности работников, %

– А мы сами не производим в нужных количествах такие кадры или они «съедаются», опять же согласно вашему исследованию, в основном Москвой и нефтедобывающими регионами?

– Москва, например, производит даже авиаторов и агрономов. Но эти авиаторы и агрономы Москву не покидают, хотя здесь нет ни авиазаводов, ни полей. Это уже вопрос в том числе искаженной структуры регионального образования. Почти половина студентов-бюджетников после выпуска из вуза работают не по специальности.

Но надо понимать, что иногда интересы рынка труда и социального развития не совпадают. Для рынка труда образование эффективно тогда, когда есть соответствие полученной специальности работе. Несколько лет назад даже обсуждалась такая мера: если человек работает не по специальности, пусть вернет государству деньги, потраченные на его обучение. Но на мой взгляд, это стратегически ошибочно. С точки зрения социального развития, наличие высшего образования лучше, чем его отсутствие, даже если это невыгодно рынку труда. Это и есть наращивание человеческого и социального капитала.

– Есть еще тема региональных различий, когда по центрам притяжения мигрантов видно, где в стране есть жизнь.

– Это гравитационная модель в чистом виде: центры притяжения совпадают что для внутренних мигрантов, что для внешних. И те и другие едут туда, где есть работа и зарплата.

В стране ведется спор между сторонниками миграционной политики открытых дверей и сторонниками протекционизма по отношению к национальной рабочей силе.

Первые говорят, что конкуренции между иностранцами и россиянами нет. В Москве дворники – либо киргизы (или представители какой-либо другой национальности), либо никто. Это очень близко к истине. Но наше исследование показало, что конкуренция все же есть – между внешними иностранными и внутренними российскими мигрантами – и она наблюдается за низкоквалифицированные рабочие места. Кстати, действующая законодательная парадигма, как ни странно, отдает преимущество именно внешним мигрантам. Иностранный работник более выгоден работодателю, чем российский…

– …который дорог в эксплуатации.

– Да, в силу асимметрии в платежах во внебюджетные социальные фонды иностранный мигрант для работодателя дешевле. Кроме того, оседлость российского населения подпитывается социальными механизмами. Хотя российское население и в самом деле не очень подвижно. Даже если оставить в стороне проблему рынка жилья и его аренды, отсутствие эффективных социальных институтов компенсируется неформальными связями. А все эти неформальные связи, позволяющие выживать, – «свои» учитель, врач, продавец, полицейский и проч. – они формируются в месте проживания.

И в случае переезда адаптация в новом российском регионе нелегка, это вам не Соединенные Штаты Америки, где во всех штатах социальная инфраструктура развита почти одинаково, работают одни и те же социальные институты… Отсюда и оседлость.

– При том что люди привыкли и к неформальной работе тоже.

– Да. Кстати, мы все пытаемся вывести все эти неформальные практики из тени в свет, и вроде бы всем, например, неформальные платежи не нравятся, но в действительности никто не хочет никаких изменений и реформ.

«Матрица» конкуренции на рынке труда в связи с миграцией сложная. Это не просто конкуренция между иностранными и внутренними мигрантами. Есть еще одна конкуренция – между формальным и неформальным секторами. И конкуренция идет между всеми типами мигрантов. Внутренний мигрант, например, дороже внешнего, но всегда есть возможность перевести его в неформальный сектор. И идет рост неформальной занятости.

Оценивая перспективы привлечения иностранных мигрантов, надо понимать, что потенциал стран-доноров, которые традиционно питали наш рынок труда (за исключением Узбекистана), близок к исчерпанию.

В большей или меньшей степени можно сказать, что все, кто хотел бы и мог приехать, они уже все здесь. Поэтому новый мощный приток мигрантов маловероятен и, тем самым, внешние мигранты не могут решить проблемы замещения сокращающегося трудоспособного населения России.

Рисунок 4. Основные страны поставщики рабочей силы в Россию (% числа выданных разрешений на работу), 2012 год

Как избежать мигрантофобии и социальной миграции?

– По данным, которые вы приводите, примерно 60% общего числа трудовых мигрантов – это неквалифицированные рабочие. Национальный состав понятен. Это провоцирует националистические настроения разной степени радикальности и массовости. Что с этим делать?

– Ксенофобия и мигрантофобия, конечно, не только российская черта. И сейчас мы, отставая в миграционной политике от европейских стран, имеем шанс оценить риски и объективно проанализировать то, что происходит на Западе. (Исключив при этом из анализа США, потому что это государство другого типа, оно изначально создано иммигрантами.)

В Европе те же тренды с рабочей силой, что и у нас, – старение и выбытие. Но есть серьезные негативные сигналы, связанные с миграцией. Беспорядки в пригородах Парижа, напряжение в Германии. На мой взгляд, самым серьезным социальным событием 2013 г. стали поджоги мигрантами Стокгольма – столицы страны чрезвычайно толерантной, столицы шведской модели государства благосостояния, «сердца» социал-демократической социальной доктрины. И главная особенность состояла в том, что мигранты требовали не повышения зарплаты и работы, а повышения размера социальных пособий. Они в большинстве своем не работают и не собираются работать.

В этом смысле многие страны Европы сейчас уже имеют дело не с трудовой, а с социальной миграцией – это поиск доступа к источникам социального благосостояния.

– У нас пока миграция в основном трудовая.

– Пока да. Но нам скоро тоже придется определяться. Если мы хотим в перспективе получить хороших работников, мы должны стимулировать их переезд на ПМЖ, и тогда мы должны делиться с ними социальными ресурсами. Они должны иметь доступ к здравоохранению, образованию, пенсионной системе. Это дорого. Но в основании такой политики лежит логика, согласно которой следующее поколение адаптировавшихся в России работников будет очень приближено к российскому населению, в том числе и по образованию, и по культуре. Это мигранты второго поколения.

– Какова механика возникновения мигрантофобии?

– Мигранты, внешние или внутренние, прибывают не туда, куда хотят, а куда притягивает рынок труда. И как мы уже говорили, прибывают не поодиночке, а массово. А там, где высокая концентрация мигрантов, возникают конфликты и напряжение.

Например, мигрантов много в столице, они видны, видимо, у жителей некоторых районов, где сконцентрированы мигранты, возникает некоторое напряжение. Но Москва имеет мощные политические и информационные ресурсы, чтобы транслировать эту столичную мигрантофобию по всей стране. Одновременно парадокс в том, что многие российские регионы борются за квоты на мигрантов и даже готовы привлекать их на неформальной основе.

– Какие из ваших рекомендаций по итогам подготовки доклада вы считаете ключевыми?

– Нам нужно научиться сочетать краткосрочные и долгосрочные интересы, стимулировать краткосрочную и долгосрочную миграцию: не просто приглашать работников, но и пополнять за счет мигрантов численность российских граждан. И это разный набор инструментов регулирования. К восполнению демографического провала, с которым мы имеем дело в последние десятилетия, краткосрочная миграция не имеет никакого отношения. Для поддержки долгосрочной миграции надо снижать социальные барьеры миграции: создавать механизмы доступа к медицинским услугам, к дошкольным учреждениям и школьному образованию и т.д.

Но при этом с учетом печального опыта Европы надо не допустить, чтобы трудовая миграция переросла в социальную: нам нужны не реципиенты социальных пособий, а рабочая сила.

С точки зрения рекомендаций ясно, что квоты на мигрантов надо отменять – это иллюзия регулирования.

Нужно исключить различия в правовом статусе между внутренними и иностранными мигрантами: внутренний мигрант не должен заведомо оказываться в более невыгодных условиях в глазах работодателя, как это происходит сегодня.

И есть очевидные перекосы. Например, запреты на въезд в страну после двух правонарушений – эту меру надо отменить или смягчить. У нас сегодня таким правонарушением становится даже курение в неположенном месте, нарушение правил пешеходного перехода. И двух таких эпизодов достаточно, чтобы выдворить мигранта из страны.

Беседовал Андрей Колесников

Оригинал статьи:
http://www.gazeta.ru/comments/2014/10/19_a_6267325.shtml

Контакты

СПРАВОЧНАЯ СЛУЖБА



Многоканальный телефон:
+7 499 956-99-99

E-mail:information@ranepa.ru
ПРИЕМНАЯ КОМИССИЯ
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 84
Бакалавриат и специалитет:
Call-центр:
+7 499 956-99-99 (многоканальный)
Часы работы: 10.00 – 18.00

Магистратура:
Контакты приемных подкомиссий факультетов/институтов Академии
ПРЕСС-СЛУЖБА
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 84, к. 2

Телефон:
+7 499 956-99-69



E-mail:press@ranepa.ru
Гостинично-жилой комплекс
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 84, к. 2

Телефон:+7 499 956-00-44+7 495 434-33-25

E-mail: reserv@ranepa.ru

Президентская академия - лидирующий вуз России!