Новости

Доцент ИОН РАНХиГС Михаил Кукин: «Сегодняшние подростки читают не меньше, а больше, чем их ровесники советской эпохи»

16 ноября 2020
Доцент ИОН РАНХиГС Михаил Кукин: «Сегодняшние подростки читают не меньше, а больше, чем их ровесники советской эпохи»

О пробелах в преподавании русской словесности и неочевидных читательских предпочтениях «нечитающего поколения» корреспондент сайта Президентской академии поговорил с поэтом, филологом, доцентом Института общественных наук (ИОН) РАНХиГС Михаилом Кукиным. В журнале «Знамя» (№9 за 2020 год) опубликована подборка стихов Михаила Кукина «Сквозь эту ночь».

– Михаил Юрьевич, социологи говорят уже не об одном, а о двух поколениях нечитающих граждан: у нечитающих родителей подрастают нечитающие дети. «Чтение упало в самые низы рейтинга досуговых предпочтений детей», – пишет известный критик. А доцент престижного вуза утверждает, что школьная программа по литературе анахронична: составлена из текстов XIX века. В них современным детям непонятно каждое второе слово. Уроки превратились, по ее словам, в преподавание иностранного языка. Вы разделяете эту тревогу?           

– К сожалению, текста, цитату из которого вы привели, я не читал. Но если ориентироваться на ваш пересказ, то это действительно довольно типичная позиция учителя, вузовского преподавателя. Он констатирует – молодые люди мало читают, не начитаны. Это факт. Преподаватели сталкиваются с ним на каждом шагу. И да, они склонны его преувеличивать, потому что это больная тема. Если, общаясь с первокурсником или старшеклассником, преподаватель обнаруживает, допустим, что молодой человек не читал «Евгения Онегина» или «Капитанскую дочку», ему делается не по себе. Это довольно частая реакция. И в минуту уныния очень многие преподаватели впадают в это настроение, проваливаются в него, и жалуются друг другу, а также в соцсетях всему белому свету на то, среди какого кошмара мы живем, кому приходится преподавать и пр.

Правда, по моим наблюдениям, к столь глобальным выводам редко приходят учителя начальной и средней школы. Чаще они звучат от учителей старших классов и вузовских преподавателей. Среди их подопечных появляется ученик, который вроде бы должен знать то и это, а он не знает. Делаем вывод: перед нами «нечитающее поколение». 

Что я могу сказать по этому поводу? Я думаю, что у этой истории есть две стороны. С одной стороны, приходится с сожалением признать, что в свое время этим ребятам не попался на пути хороший учитель, который смог бы их увлечь, зацепить, каким-то образом устроить так, чтобы они прочли произведения, без которых человек русской культуры не может существовать. Действительно, от учителя тут зависит очень много. По умолчанию, просто так, сами по себе далеко не все дети становятся читателями первоисточников, а не тех дайджестов классики, которые выкладываются в Интернете.  

– Оценив масштабы бедствия, приходим так или иначе к выводу, что у нас за последние годы упал уровень школьного преподавания. Отражается ли это падение на подготовке школьников и студентов?

– Безусловно. Никуда не денешься. Это одна сторона медали.

Вторая сторона заключается в том, что молодой человек, будь то в позднесоветское время или в наши дни, окружен примерно одинаково плотной атмосферой культуры. Это не только высокая культура, но и весь спектр молодежных субкультур. Это в том числе и музыкальная культура, переписка со сверстниками в чатах и т.д.  

Причем, мне представляется, что чисто человеческий ресурс всегда примерно одинаков, вне зависимости от эпохи проживания. И если предположить, что молодой человек 13 – 14 лет окружен только своей семьей и книгами, то это одна ситуация. Если рядом с ним сверстники и книжные тома – другая. Если же вокруг него вращаются целые миры каких-то музыкальных каналов, всегда под рукой YouTube, соцсети, то это третья ситуация.

– И тогда (в третьем случае) получается, что надо выбирать. Между чтением и музыкой онлайн, просмотром видео, дизайном своего Facebook...   

– Естественно, происходят какие-то смещения по принципу «что-то за счет чего-то». Я думаю, что нынешние молодые люди читают не меньше, а даже больше, чем их сверстники в 1970 – 80-е годы, когда не было ни интернета, ни соцсетей. Хотя колоссальное количество визуальной, движущейся, видеоинформации – это ведь тоже своего рода тексты, и теперешняя молодежь поглощает их в огромном количестве. Но и традиционные тексты, состоящие из букв, причем на двух языках (русском и английском) превышают в их интеллектуальном рационе то, что прочитывал среднестатистический школьник в эпоху, когда Советский Союз был самой читающей страной, а кроме телевизора и книжек не было ничего. Телевизор смотрели взрослые, а дети много играли, общались и, как вы понимаете, читали.

Такая форма досуга была популярна. Не во всех социальных слоях, семьях, но тем не менее. Просто сейчас появилось очень много альтернативных форм общения, способов распространения информации. Поэтому, действительно, какие-то художественные тексты не прочитаны. Зато гораздо больше просмотрено фильмов, прослушано километров музыки. В том числе, повторюсь, и на английском языке с пониманием смысла.

– Нынешнему старшекласснику, в отличие от упомянутого вами Евгения Онегина, которому в их возрасте было «везде поспеть немудрено», все сложнее поспевать за интеллектуальными повестками дня.

– Вот именно! Другой вопрос: можно ли лавину информации, атакующей, берущей за горло каждого из нас, а не только подростка, ну, если не обуздать, то хоть немного поджать, сократить? И оказалось – да, это возможно. Подобно тому, как мы передаем файлы в папках zip, чтобы они прошли через электронную почту, появился такой вариант экономии времени – составить некий дайджест, краткое изложение великого романа. Что позволяет потребить заложенную под его обложкой информацию в более компактном виде. Поскольку времени на фоне расцвета альтернативных каналов вещания не хватает катастрофически.

Так что появление и популярность «кратких версий» классических шедевров – неизбежны. Но поскольку это настоящая «мура», а не художественный текст, то здесь преподавателю, понимающему причины и суть явления, надо не сетовать, не бить тревогу, нет. Ему надо придумать, как разбудить желание прочесть оригинальный текст. Это сложно, но возможно. Одним из действенных инструментов, например, оказывается ирония. Проанализировать в аудитории отрывок из какого-нибудь «брифли» (самая большая библиотека пересказов литературных произведений – Ред.), обсудить его «художественные достоинства». Ручаюсь, у хорошего учителя реакцией будет дружный хохот учеников. Захочется ли им после этого читать столь убогие тексты?

Что вообще делать в этой сложной информационной ситуации школе, педагогам? Как всегда: искать ключи. Преподавателям, которые сталкиваются с этой проблемой, надо не просто ее констатировать. Надо думать о том, как действовать в этой ситуации. Какие инструменты помогут научить читать заново это так называемое нечитающее поколение. Как видите, я с этим словосочетанием совершенно не согласен. Я бы сказал, что читающих поколений – много, просто читают они не совсем то, что от них ожидают учителя.

– Вы сравниваете школьные уроки литературы и саму изящную словесность с информацией. Но в какой степени такое сопоставление оправдано? Традиционно считается, что произведения Пушкина, Толстого, Достоевского несут колоссальный нравственный заряд, являются духовным достоянием страны.  

– Во-первых, когда я говорю про литературу, искусство, другие возвышенные предметы, и употребляю слово «информация», то не в уничижительном смысле («это всего лишь информация»). Использую этот термин для некоторой простоты понимания темы. Речь идет о большом объеме потоков, которыми окружен современный человек. Их можно назвать информационными, культурными, как-либо еще. В любом случае это наборы знаков, информация в чисто теоретическом смысле слова. Роман «Война и мир» Льва Толстого – это огромный объем информации. Или, еще яснее выражаясь, – объем чтения. Но, разумеется, чтения, которое предполагает не просто механическое проглатывание слов и фраз, но и понимание прочитанного. Желательно – глубокого понимания. Слово «информация» в моей речи не противопоставлено понятиям «культура», «искусство», «красота», «прекрасное». Ни в коей мере!  

Если говорить про морально-воспитательную мощь литературы, то я уверен, что она всегда была, есть и останется реальностью, данной нам в ощущениях. Все, что эмоционально воздействует на человека, с неизбежностью его воспитывает. Оно каким-то образом его внутри перестраивает. В этом смысле я бы не стал отделять литературу от других видов искусств. Потому что любое эстетическое переживание (музыка, живопись, театр, кинематография, настоящие книги) оказывает воспитательное действие.

Другое дело, если мы встречаемся с творениями, внутри которых все рассортировано и выверено с фармакологической точностью: здесь у нас про красоту, а здесь про нравственность. «Воспитательная дорожка» (если прибегнуть к терминологии аранжировщиков) накладывается на эстетическую, а та – на психологическую и так далее. Скажем, пейзажи, описание внешности героев – это про красоту, а какие-то рассуждения автора или тех же героев о том, что хорошо и что плохо, это про нравственность. Как только возникает такое разделение, держи ухо востро. Это, скорее, знак того, что нравственное будет существовать отдельно и не окажет никакого воздействия на прочитавшего такой опус подростка. Это очень тонкое дело, конечно же. Воспитательное, моральное ни в коем случае не должно жить изолированно от художественного целого. Оно может действовать только внутри этого целого, потому что без эстетического потрясения никакое воспитание не происходит.

– Что же нам делать? Как вернуть ребят в библиотеки и читальни? Следуя вашей логике, по мере того, как число читающих учеников растет, преподавание, возможно, падает в качестве. Парадокс!

– Это одна из причин. А вот вторая: перераспределяется время человека. Его же больше в сутках не становится, а читать, смотреть и слушать ему приходится в десятки раз больше. Происходит перераспределение времени между массивами разных текстов.

Даже если он любит литературу, ему не хватает прежде всего времени на чтение. Все это в совокупности ставит перед преподавателем новый вызов. Он должен понимать, что работает в новой ситуации. И учитывать конкурирующие информационные потоки. Если мы хотим научить современного подростка глубоко читать текст, обращая внимание на слова, переклички между словами, какие-то композиционные особенности текста, то имеет смысл для образца брать не Пришвина и не Паустовского, а текст какого-нибудь современного рэпера. Может быть, это будет гораздо эффективнее?

 

 

 

Контакты

Схема проезда Схема расположения корпусов
Справочная служба

Многоканальный телефон:
+7 499 956-99-99

E-mail:
information@ranepa.ru

Приемная комиссия
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 82

Бакалавриат и специалитет:

Часы работы:
10.00 – 17.00

По вопросам поступления
на бюджетную основу:

+7 499 956-99-99

По вопросам поступления
на договорную основу:

Контакты приемных подкомиссий факультетов/институтов Академии

Магистратура:

Контакты приемных подкомиссий факультетов/институтов Академии

Пресс-служба
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 82

E-mail:
press@ranepa.ru
Гостинично-жилой комплекс
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 82

Телефон:
+7 499 956-00-44

E-mail:
reserv@ranepa.ru

Телефонный справочник
Ректорат
Подразделения
Факультеты и институты
Кафедры
Научные центры и институты
Филиалы Написать

Президентская академия – национальная школа управления