Новости

Эксперт ШАГИ РАНХиГС Мария Моррис: «Каждый из нас нуждается в своем параде или празднике, с которыми себя ассоциирует»

17 марта 2021
Эксперт ШАГИ РАНХиГС Мария Моррис: «Каждый из нас нуждается в своем параде или празднике, с которыми себя ассоциирует»

Почему мы по-разному относимся к общественным и государственным традициям, праздникам? Какие культурные практики они отражают и как меняют дыхание общества? Об этом корреспонденту сайта Президентской академии рассказала научный сотрудник Школы актуальных гуманитарных исследований (ШАГИ) Института общественных наук (ИОН) РАНХиГС, доцент кафедры культурологии и социальной коммуникации Мария Моррис.

– Мария Викторовна, согласитесь ли вы, что количество и качество отмечаемых праздников зависит от активности PR-служб организаций? Что зачастую в красных днях календаря они видят повод выступить с поздравлением? Проще говоря – напомнить о себе?

– Нет, не согласна. Дело в том, что тут нужно различать декларативные позитивистские установки (написать и приказать можно все что угодно, де-юре) и реальные социальные практики. В глобальном смысле про это писали еще Эмиль Дюркгейм и Мэри Дуглас: по поводу того, что все ритуальные практики, в том числе праздничные, если понимать более расширительно, – не появляются в вакууме. Нельзя просто взять и насильно заставить нечто праздновать – точнее, можно, но реальной традицией это не будет, как минимум первоначально. Ритуал всегда отражает какие-то реальные социальные паттерны: будь то запрос на коммеморацию (способ, с помощью которого укрепляется и передается память о прошлом – Ред.) или еще что-то.

На самом деле Новый год – это перекодированное Рождество

– История знает довольно много примеров, когда какие-то праздники пытались ввести или, наоборот, запретить. В итоге ничего путного из этого не получалось. Некие условные «PR-службы» должны были адаптироваться к vox populi. Например, это случилось с Новым годом и Рождеством в Шотландии в XVI – XVII веках. Когда там победила Реформация, естественно, возникла кампания против празднования Рождества, потому что Рождество и праздничные традиции вокруг Рождества связывались именно с католической литургической традицией, носители которой воспринимались как «враги народа».

Однако люди привыкли праздновать Рождество зимой, в конце декабря. И оказалось, что если пытаться им это запретить, они будут делать это подпольно и получать ореол мучеников. Поэтому Шотландия – одна из немногих западноевропейских стран, где Новый год с 31 декабря на 1 января имеет большую семантическую нагруженность и шире празднуется, чем Рождество, которое приходится на 25 декабря.

Исторически шотландский Новый год (Хогманей) – это, конечно, очень старый праздник, ближайший «родич» норвежского Йоля. Но его популярность в Шотландии во многом связана с тем, что с точки зрения зимнего календарного цикла – это отчасти Рождество, которое просто «переехало» на несколько дней вперед.

Тут Шотландия внезапно совпадает с постсоветским миром. И, кстати говоря, как раз празднование Нового года в его современном виде в России это тоже давняя попытка как-то перекодировать в новых атеистических советских реалиях старое доброе Рождество.

– В советские годы любой государственный праздник был желанным и безусловным торжеством почти для каждого из 250 млн граждан, подразумевал четкий набор обычаев и норм. И в этом был свой «айс» и колорит. А что изменилось сейчас?  

– Вообще с антропологической точки зрения смена этических парадигм и соответствующая смена отношения к устоявшимся практикам, в том числе праздничным, это, как говорится, норма.

Дело в том, что ни одна культура не может существовать в вакууме. О чем, кстати, писал Юрий Лотман. В ней есть: а) условное «ядро», то есть то, что считается нормативным и основополагающим, и b) условная «периферия» – пространство соприкосновения с иными традициями, где могут твориться самые необычные и даже пугающие, с точки зрения «ядра», вещи. Но соль в том, что постепенно те или иные веяния с периферии проникают в ядро культуры, закрепляются в нем и становятся новым ядром.

Именно так культура обновляется, адаптируется и продолжает жить. То есть с этой точки зрения рецепция (заимствование) новых практик, в том числе и праздников, это не просто нормально и хорошо, но неизбежно.

Причем, замечу, даже устоявшиеся практики могут со временем наполняться диаметрально противоположным содержанием. С теми же самыми гендерными праздниками такое происходит уже как минимум на второй круг. Международный женский день изначально связывался прежде всего с борьбой женщин за свои права, в том числе на справедливую оплату труда и за избирательное право. Так что «День любви, весны и женственности» – это довольно-таки «новодельное» прочтение.

Точно так же и гендерность праздника 23 февраля, к примеру, сформировалась в восприятии общества далеко не сразу. Изначально он назывался «Днем Красной Армии» и, строго говоря, является профессиональным праздником советских (а затем и российских) военнослужащих. А вовсе не неким условным «Днем мужчин». Таким образом, гендерные праздники уже успели однажды поменять свое семантическое наполнение. Нет никакой трагедии, если они поменяют его еще раз.

А что касается религиозных праздников, то их бывает сложно различать как собственно религиозную и культурную практики. Изначально религиозный праздник может стать совершенно светским. Это по большей части и произошло, например, с российскими версиями Дня св. Патрика или Днем св. Валентина, рецепция которых в нашей стране, конечно же, весьма слабо связана с культом этих святых (которые, кстати, и православные святые тоже). И это абсолютно нормальный кейс кросскультурного обогащения, за счет которого живет и развивается культура. В частности, российский День св. Патрика уже успел породить ряд специфических локальных традиций. А некоторые из них (например, неформальный парад на Арбате) уже, кажется, успели и слегка увянуть.

Иными словами, я бы сказала, что праздновать (или не праздновать) любые праздники нужно прежде всего с пониманием, что если какие-то практики меняются, получают новое прочтение, то это вовсе не катастрофа. А, наоборот, признак того, что общество дышит, развивается и живет.

Irish Week. Абсолютно народная история

– Давайте поговорим о Дне святого Патрика, который празднуется 17 марта.

– Какое-то время назад в прессе периодически появлялись «апокалиптические» тексты. Дескать, вот, иностранные праздники наступают, размывая нашу культуру. Это, конечно, было очень смешно. Начнем с того, что День св. Патрика, покровителя Ирландии, это de jure и православный церковный праздник.

А что касается парадов «в зеленом» и в килтах, то это, как ни забавно, даже не аутентичная «ирландская» традиция в строгом смысле. Это традиция диаспоры. В Ирландии светские парады в День св. Патрика стали проводиться в качестве государственного атрибута праздника только в начале XX века, а до того он был именно что церковным. А что касается ирландской диаспоры, то еще в XVIII веке первый парад в честь святого Патрика прошел в Америке. Что и логично, ибо диаспора, особенно стигматизируемая на новом месте, активнее стремится конструировать и транслировать свою идентичность.

У нас он вполне себе прижился. Вспомните парад в Сокольниках: это абсолютно светская, неконфессиональная традиция. Нормальная карнавальная культура.

– Насколько широко отмечают студенты этот день?

– Более чем. Я, когда училась, праздновала. Правда, в прошлом году случился коронавирус, а нынче, похоже, мне будет некогда идти на парад. Но год назад и я, и мои друзья праздновали. Для творческих ребят, студентов, аспирантов, особенно тех, кто увлекается ролевыми играми, исторической реконструкцией, любит рок- и фолк-музыку, День св. Патрика – очень важное событие.

При этом они вовсе не обязательно будут что-то знать и понимать про ирландскую культуру, помнить, в каком веке жил святой Патрик. Но это такой день, когда люди, объединенные определенной эстетикой, хобби, могут выйти и порадоваться, устроить карнавал – который изначально проходил на Старом Арбате.

И не случайно, когда его «разрешили» и стали делить эту площадку уже вместе с мэрией, с посольством Ирландии, «официально» праздник принимал парк Сокольники. Но потом многие все равно отправлялись оттуда на Арбат и устраивали свой отдельный неформальный парад. Не потому, что парад в Сокольниках чем-то плох, а просто был запрос на самоорганизацию. На то, чтобы делать что-то снизу, внесистемно, абсолютно самодельно и неформально. Вот почему. Изначально это была абсолютно низовая, народная история.

«Арбатское продолжение» продемонстрировало, что для части празднующих главным было то, что это именно свой, народный праздник – нечто, что происходит исключительно на горизонтальном уровне. А официальный парад, хотя он очень красивый, воспринимался некоторыми как «ненастоящий».

Будни и праздники непослушания

– Слушая вас, я почему-то вспомнил Швецию. В Стокгольме, в одной из лучших школ, 9-классники выбирают «дежурных ангелов» из числа уважаемых ими сверстников. Эти ангелы работали нашими гидами, когда мы посещали школу. Они отвечают за дисциплину, хорошее настроение друзей. То есть, и это тоже праздник индивидуальности, ролевая игра. А вот пионерский лагерь в СССР «Маяк». Здесь придумали «День, когда все перепуталось» («Ералаш»), свой ЧМ по футболу, пионерскую «Дачу»...

– Эти примеры очень хорошо показывают, что праздники (нашего класса, дружины) – это же еще и инструмент выстраивания идентичности. Видимо, это был очень хороший детский коллектив, с которым действительно хотелось себя ассоциировать, раз эти праздники действительно закрепились и их праздновали искренне. Если бы речь шла о каком-нибудь плохом лагере, куда детей просто сгрузили как чемоданы, то, думаю, там бы все было по-другому.

– Другая (негативная) традиция мирового калибра – закрывать детей в вакууме одновозрастных классов на 9 – 11 лет. Это своего рода антипраздник, школа Коменского. Ну как из нее выскользнуть? Свершилось чудо – 1995 год, Москва, «Школа самоопределения» Александра Тубельского. Этот человек позволил детям 5 –7-х классов выбирать себе друзей на 45 минут. И менять их каждый урок. Вы знаете, что произошло? Больше 90% детишек... не двинулись с места. Вот мощь культуры, созданной Яном Коменским! Этой истории нет равных, она поражает. Потому что оказалось, что скрепы внутри нас, перенимаемые от родителей, держат сильнее цепей.

– Отмечу еще, что такие «праздники непослушания» как раз и нужны, чтобы поддерживать стабильность системы. Это такой отводной канал, чтобы выпустить пар. Тут, опять же, можно напомнить про карнавальную культуру по Бахтину и Гуревичу – схема в чем-то похожая. Средневековое общество с довольно жесткими – как минимум, до XIV века и глобальных социальных сдвигов после Черной Смерти и Столетней войны – внутрисоциальными границами сохраняло стабильность в том числе и за счет того, что в определенные лиминальные периоды эти границы можно было дозволенно нарушать. Чтобы затем вернуться к привычному status quo.

– Спасибо вам за интервью.

 

Контакты

Схема проезда Схема расположения корпусов
Справочная служба

Многоканальный телефон:
+7 499 956-99-99

E-mail:
information@ranepa.ru

Приемная комиссия
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 82

Бакалавриат и специалитет:

Часы работы:
10.00 – 17.00

По вопросам поступления
на бюджетную основу:

+7 499 956-99-99

По вопросам поступления
на договорную основу:

Контакты приемных подкомиссий факультетов/институтов Академии

Магистратура:

Контакты приемных подкомиссий факультетов/институтов Академии

Пресс-служба
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 82

E-mail:
press@ranepa.ru
Гостинично-жилой комплекс
119571, г. Москва,
Проспект Вернадского, д. 82

Телефон:
+7 499 956-00-44

E-mail:
reserv@ranepa.ru

Телефонный справочник
Ректорат
Подразделения
Факультеты и институты
Кафедры
Научные центры и институты
Филиалы Написать

Президентская академия – национальная школа управления