На фоне глобальной турбулентности и попыток внешних сил раскачать ситуацию внутри макрорегиона ключевым приоритетом для политических элит Центральной Азии становится обеспечение национальной безопасности. О том, как Президентская академия с помощью программ повышения квалификации, разработанных под задачи партнерских академий в Центральной Азии, помогает купировать угрозы экстремизма и терроризма, мы поговорили с экспертом РАНХиГС, доктором политических наук, профессором Игорем Юрьевичем Залысиным.
— Игорь Юрьевич, с 2022 года существует устойчивый спрос со стороны государств Центральной Азии к программам повышения квалификации по противодействию идеологии насилия. Каковы причины этого, на Ваш взгляд?
— Это объективная реальность. Границы прозрачны, информационные потоки глобальны. Угрозы, которые раньше казались локальными проблемами Афганистана или Ближнего Востока, сегодня напрямую подрывают стабильность Таджикистана, Узбекистана, Кыргызстана. Управленческий аппарат этих стран столкнулся с тем, что старые методы работы силовых структур больше не эффективны. Терроризм мутировал: теперь это не только захват заложников, но и сетевая вербовка, инфильтрация во власть, использование легальных гуманитарных фондов как прикрытия.
Руководители профильных ведомств стран Центральной Азии и политические элиты понимают: нужно работать на упреждение. Для этого необходимы специалисты, способные мыслить системно, анализировать большие данные о настроениях в обществе и выстраивать качественную профилактику идеологии и практики экстремизма, предотвращая формирование террористических ячеек. Именно за этими компетенциями они приходят на программы, которые я веду.
— Речь идет именно о программах Центра Базовой организации по подготовке кадров в области госуправления, созданного на базе РАНХиГС решением Совета Глав Правительств СНГ. В чем его принципиальное отличие от других площадок подготовки?
— Главное отличие заключается в статусе образовательных программ и высокой адаптивности к задачам наших партнеров по СНГ. Центр СНГ работает как признанный межгосударственный институт развития, что позволяет ему выступать единым методологическим окном для всех стран-участниц Содружества. Когда поступает запрос из Душанбе, Бишкека или Ташкента, мы формируем программу не по общему шаблону, а под конкретный государственный заказ.
Более того, мы выступаем хабом экспертизы. В аудиториях сидят управленцы из министерств образования и внутренних дел, служб госбезопасности, преподаватели высшей школы, представители кадрового резерва госуправления стран СНГ. Обмен опытом между ними часто вскрывает уязвимости, которые невозможно увидеть обычными способами. Наша задача как экспертов и модераторов – дать им современный аналитический инструментарий, положить их практические кейсы на единую методологическую базу и обеспечить преемственность лучших практик в области противодействия экстремизму и терроризму.
— Вы упомянули специфику региона. Какую главную угрозу управленцы из стран Центральной Азии выделяют сегодня при обучении по вашей программе?
— Безусловно, это деструктивное влияние радикального исламизма. И здесь важно сразу разделить понятия ислама как традиционной религии народов региона и политизированного фундаментализма. Террористические группировки, такие как ИГ*, «Исламское движение Туркестана»*, «Хизб-ут-Тахрир аль-Ислами»* или «Джамаат Ансаруллох»*, ведут очень тонкую игру. Они используют глубокую религиозность населения, апеллируют к социальной справедливости, играют на экономических трудностях молодежи.
Поэтому наша программа повышения квалификации «Противодействие экстремизму и терроризму» начинается не с нормативно-правовой базы, а с социологии и частично истории вопроса. Мы разбираем генезис фундаменталистских течений, логику радикализации в головах у адептов, механизмы финансирования ячеек. Если государство не понимает идеологию врага, то это будет борьба с ветряными мельницами, выявление мелких исполнителей, а не организаторов.
—Теория, безусловно, важна, но госуправление требует практики. Как выглядит обучение человека, в задачи которого входит предотвращение теракта или маркировка экстремистских ресурсов?
— Классические лекции занимают не более 30% времени. Основная часть занятий посвящена разбору конкретных кейсов и симуляциям. Мы создаем максимально приближенную к реальности среду.
Приведу пример одного из практических заданий. Группе слушателей дается вводная: в региональном сегменте интернета зафиксирован резкий рост подписчиков у паблика, пропагандирующего идеи такфиризма (обвинения мусульман в неверии). Там ведется активная вербовка молодых людей для отправки в зоны боевых действий. Задача команды заключается в разработке плана контрпропаганды. Причем план должен включать не только блокировку ресурса, но и создание альтернативного контента: например, разъяснительных роликов с участием авторитетных лидеров мнений.
Или другой пример, связанный с отработкой навыков переговоров в кризисной ситуации. Одному из участников достается роль молодого человека, попавшего под влияние вербовщика. Остальные члены группы должны в режиме реального времени выстроить диалог, используя правильные лексические конструкции и культурные коды, чтобы вытащить его из этой информационной воронки. Ошибся в аргументе, выбрал неверную переговорную тактику, потерял контакт, провалил миссию.
— Насколько сильно приходится адаптировать содержание курса под каждую страну? Ведь менталитет в странах Центральной Азии различается.
— В процессе преподавания мы стараемся учитывать множество факторов: от уровня цифровизации общества и наиболее распространенных в обществе каналов информации и коммуникации до доминирующих мазхабов (правовых школ в исламе). Например, аргументы против идеологии «Хизб-ут-Тахрир»*, которые сработают в светском Казахстане, будут абсолютно бесполезны в глубоко традиционном южном Кыргызстане. Лексика, примеры из истории, даже интонация, всё должно соответствовать местным социокультурным образцам. Иначе доверия не будет.
— Ваша программа реализуется Центром СНГ Президентской академии в рамках государственной программы Российской Федерации «Содействие международному развитию». Какую основную задачу она решает?
— Основная задача нацелена на формирование компетенций государственных служащих нового поколения на всем пространстве СНГ. Людей, которые сочетают в себе как преданность национальным интересам своей страны, так и понимание общих евразийских ценностей безопасности.
Когда выпускник нашей программы возвращается на свое рабочее место (министерство, университет, муниципальный орган власти и пр.), он несет туда российские стандарты оценки рисков, помноженные на глубокое знание родной почвы. Он начинает внедрять проактивную модель управления: вместо того чтобы реагировать на последствия терактов, он делает так, чтобы причины для развития экстремистских и террористических идей не распространялись в обществе. И то, что десятки таких специалистов (с 2022 года по н. в. обучено более 100 слушателей) ежегодно получают дипломы Президентской академии по программе «Противодействие экстремизму и терроризму», является нашим реальным вкладом в стабильность и безопасность пространства Содружества.
_______________________________________________________
* организации, деятельность которых запрещена в РФ
